«Коты в мешках», или информационная болезнь приватизации

Оказавшись на фермерском рынке, вы становитесь свидетелями обычных гражданско-правовых отношений, где продавцы и покупатели, заключают соглашения по неписаным процедурам, которые существуют тысячи лет. Несмотря на то, что никто на рынке не учился искусству продавать или покупать, последовательность действий всегда одинакова – сначала должна быть предоставлена информация о товаре.

И только после этого стороны переходят к последующим действиям – торговля, расчеты и передача товара. Свежий ли товар? Откуда и кто производитель? Можно ли попробовать? Уровень удовлетворения покупателя от полученной информации обусловливает не только цену, но и саму возможность заключения сделки.

Приватизация – это публичные отношения, поэтому закон устанавливает специальные правила и процедуры.

По сути, приватизационные сделки по купле-продаже государственного или коммунального имущества ничем не отличаются от описанной выше базарной классики: одна сторона хочет продать, другая – купить. Однако приватизация – это публичные отношения, поэтому закон устанавливает специальные правила и процедуры, которые обусловливают практическую сторону заключения любой сделки.

Согласно существующим процедурам, продавец, то есть орган приватизации, раскрывает информацию во время опубликования информационного сообщения о приватизации соответствующего объекта продажи. Такая публикация содержит определённый минимум информации, которой для того, чтобы решиться на участие в аукционе или определиться с ценой, всегда недостаточно.

Потенциальный покупатель может обратиться в органы приватизации за получением дополнительной информации. Однако, по словам действующего председателя Фонда государственного имущества, дальнейшее развитие событий будет отличаться в зависимости от разновидности объекта продажи. Если это объект большой приватизации (стоимость свыше 250 млн. грн.), то, как правило, приватизацией занимается советник, в обязанности которого входят вопросы сбора и обработки информации об объекте, а также коммуникаций с потенциальными покупателями.

В случае, если это объект малой приватизации, то ничего не произойдет. У органов приватизации просто нет никакой дополнительной информации. У органов приватизации не существует ни человеческих, ни финансовых ресурсов, ни задач по сбору и обработке более или менее углубленной информации об объектах малой приватизации.

Чтобы проверить, как все происходит на практике, мне вместе с моим коллегой пришлось примерять «шкуру» потенциального покупателя и выехать «в поле». В качестве объекта исследования мы выбрали дом культуры, расположенный в Киеве по ул. Выборгской.

На первый взгляд предложение выглядело более чем привлекательным: двухэтажный дом 960 кв. м, построен в 1961 году на собственном земельном участке со стартовой ценой 36 100 грн. Это, по сути, и вся информация в сообщении об объекте продажи – все остальное касалось условий продажи и других организационных вопросов.

Первый зрительный контакт начал расставлять точки над «i». Увидев дом, мы почувствовали адский смрад от рыжей воды, пересекающей тротуар. Источником был канализационный выход, располагавшийся на территории дома культуры. Женщина, проходившая мимо, поинтересовалась, не из ремонтной ли мы организации, поскольку ситуация с канализацией не менялась уже несколько месяцев.

Дополнительно выяснилось, что дом культуры является частично действующим. В нем функционировали детские секции. Приложение Google Maps утверждало, что в доме также находится евангелистская церковь. Внешнее состояние дома намекало на необходимость проведения технической экспертизы. По крайней мере, выглядело так, что часть здания не использовалась много лет. Состояние крыши (а значит и внутренних помещений) не вызывали доверия.

Проведенные полчаса возле объекта приватизации дали понять, что для принятия решения об участии в аукционе, по меньшей мере, не хватает данных по условиям аренды (если таковая имеет место), технического заключения состояния отдельных частей здания, канализации и затрат на ее ремонт. К обязательной информации также относятся судебные дела, права третьих лиц, обременения недвижимости.

Всего за 30 минут наша заинтересованность сменилась сомнениями. На практике это означает следующее: максимум – отказ от участия в аукционе, минимум – уменьшение ценового предложения. В таких условиях продавец всегда недополучит реальную рыночную стоимость.

Такое положение дел также свидетельствует о системном несоблюдении принципа равенства и состязательности, предусмотренного ч. 2 ст. 2 Закона Украины «О приватизации государственного и коммунального имущества». Лицо, имеющее информационное преимущество перед другими потенциальными покупателями, получит преимущество и во время проведения аукциона. Именно так всегда работал и работает сейчас рынок малой приватизации.

Каким образом можно исправить ситуацию?

  1. Необходимо на нормативном уровне расширить минимальный перечень информации об объекте, который раскрывается при публикации информации о приватизации. Также на нормативном уровне должен быть обеспечен доступ потенциальных покупателей к объекту продажи. Балансодержатель должен все показать и быть готовым ответить на вопросы.
  2. Поскольку органы приватизации не в состоянии технически обеспечить сбор и обработку необходимой информации, такую работу можно отдать на аутсорсинг в частный бизнес. Проблему с ликвидацией свыше 1200 «мертвых» государственных предприятий будут решать именно таким образом.
  3. И самое главное – финансирование. Такие работы должны оплачиваться из бюджета. К сожалению, бюджетный процесс на 2020 год завершен, следовательно, государственного финансирования уже не будет. Единственный выход (как всегда, делается в таких случаях) – искать деньги в международных финансовых организациях.

Андрей Подгайный
Управляющий партнёр 

 

опубликовано в интернет-издании THE PAGES 17.02.2020